Главная > Литература и русский язык > Биография Гумилева  



 

 

Биография Гумилева

 

Биография Николая Гумилёва.
Николай Степанович Гумилёв появился 3(15) апреля 1886 года в Кронштадте, где его отец, Степан Яковлевич, окончивший гимназию в Рязани и столичный институт по медицинскому факультету, служил корабельным врачом. По неким сведениям, семья отца происходила из духовного звания, чему косвенным доказательством может служить фамилия (от латинского слова humilis, “смиренный”), но дед поэта, Яков Степанович, был помещиком, владельцем маленького имения Березки в Рязанской губернии, где семья
Гумилёвых время от времени проводила лето
Мать Гумилёва, Анна Ивановна, урожденная Львова, сестра адмирала Л. И.
Львова, была второй супругой С. Я. И на двадцать с лишним лет молодее собственного супруга. У поэта был старший брат Дмитрий и единокровная сестра Александра, в замужестве Сверчкова. Мать пережила обоих отпрыской, но чёткий год её погибели не установлен.
Гумилёв был еще ребенком, когда отец его вышел в отставку и семья переселилась в Царское Село. Свое образование Гумилёв начал дома, а позже обучался в гимназии Гуревича, но в 1900 году семья переехала в Тифлис, и он поступил в 4-й класс 2-й гимназии, а позже перевелся в 1-ю. Но пребывание в
Тифлисе было недолгим. В 1903 году семья возвратилась в Царское Село, и поэт поступил в 7-й класс Николаевской Царскосельской гимназии, директором которой в то время был и до 1906 года оставался узнаваемый поэт Иннокентий
Федорович Анненский. Последнему традиционно приписывается огромное влияние на поэтическое развитие Гумилёва, который, во всяком случае, совсем высоко ставил Анненского как поэта. По-видимому, писать стихи (и рассказы) Гумилёв начал совсем рано, когда ему было всего восемь лет. Первое появление его в печати относится к тому времени, когда семья жила в Тифлисе: 8 сентября
1902 года в газете “Тифлисский Листок” было напечатано его стихотворение “Я в лес бежал из городов...” (стихотворение это не было нами, к огорчению, разыскано).
По всем данным, обучался Гумилёв плоховато, в особенности по математике, и гимназию кончил поздно, лишь в 1906 воду. Зато еще за год до окончания гимназии он выпустил свой первый сборник стихов под заглавием “Путь конквистадоров”, с эпиграфом из чуть ли многим тогда известного, а потом столь известного французского писателя Андрэ Жида, которого он, разумеется, читал в подлиннике.
Из биографических данных о Гумилёве неясно, что он делал сходу по окончании гимназии. А. А. Ахматова, упомянув, что её супруг, окончив гимназию, по желанию отца поступил в Морской Корпус и был одно лето в плавании, добавляет: “А поэт по настоянию отца обязан был поступить в университет”, и дальше говорит, что он решил уехать в Париж и обучаться в Сорбонне.
Согласно словарю Козьмина, Гумилёв поступил в Петербургский институт уже еще позже, в 1912 году, занимался старо-французской литературой на романо-германском отделении, но курса не кончил. В Париж же он вправду уехал и провел заграницей 1907-1908 годы, слушая в Сорбонне лекции по французской литературе.
В Париже Гумилёв вздумал издавать маленький литературный журнальчик под заглавием “Сириус”, в котором печатал собственные стихи и рассказы под именами “Анатолий Грант” и “К-о”, а также и первые стихи Анны
Андреевны Горенко, ставшей скоро его супругой и прославившейся под именованием
Анны Ахматовой - они были знакомы еще по Царскому Селу. Были ли в журнальчике какие-нибудь остальные сотрудники не считая Ахматовой и скрывавшегося под различными именами Гумилёва, остается неясным.
возвратившись в мае 1907 года в Россию, 20 июня он уже вновь был в Париже, пытаясь осмыслить случившееся с ним за два киевско-московско-петербургских месяца: и встречу с Брюсовым, и освобождение от воинской службы, и еще один отказ Анны Горенко выйти за него замуж. Это были отказы, совсем глубоко ранившие душу “конквистадора”! Понятно, что после двух из них
Гумилёв пробовал покончить с собой.
В Париже же в 1908 году Гумилёв выпустил свою вторую книгу стихов -
“Романтические цветы”. Из Парижа он еще в 1907 году сделал свое первое путешествие в Африку. По-видимому, путешествие это было предпринято наперекор воле отца, по крайней мере, вот как пишет об этом А. А. Гумилёва:


“Об данной собственной мечте [поехать в Африку]... поэт написал папе, но отец категорически заявил, что ни средств, ни его благословения на такое (по тем временам) “экстравагантное путешествие” он не получит до окончания института. Тем не менее, Коля, не взирая ни на что, в 1907 году пустился в путь, сэкономив нужные средства из ежемесячной родительской получки.
потом поэт с восторгом говорил обо всем виденном: - как он ночевал в трюме парохода совместно с пилигримами, как разделял с ними их скудную трапезу, как был арестован в Трувилле за попытку пробраться на пароход и проехать “зайцем”. От родителей это путешествие скрывалось, и они узнали о нем только постфактум. Поэт заблаговременно написал письма родителям, и его друзья аккуратно каждые десять дней высылали их из Парижа”.

В 1908 году Гумилёв возвратился в Россию. Сейчас у него уже было некое литературное имя.
В период меж 1908 и 1910 гг. Гумилёв завязывает литературные знакомства и входит в литературную жизнь столицы. Живя в Царском Селе, он много общается с И. Ф. Анненским. В 1909 году знакомится с С.К. Маковским и знакомит последнего с Анненским, который на короткое время становится одним из столпов основываемого Маковским журнальчика “Аполлон”. Журнальчик начал выходить в октябре 1909 года, а 30 ноября того же года Анненский внезапно погиб от разрыва сердца на Царскосельском вокзале в Петербурге. Сам Гумилёв с самого же начала стал одним из основных помощников Маковского по журнальчику, деятельнейшим его сотрудником и присяжным поэтическим критиком. Из года в год он печатал в “Аполлоне” свои “Письма о российской поэзии”. Только время от времени его в данной роли сменяли остальные, к примеру Вячеслав Иванов и М. А. Кузмин, а в годы войны, когда он был на фронте - Георгий Иванов.
Весной 1910 года погиб отец Гумилёва, давно уже тяжело болевший. А несколько позднее в том же году, 25-го апреля, Гумилёв женился на Анне
Андреевне Горенко. После женитьбы юные уехали в Париж. Осенью того же года Гумилёв предпринял новое путешествие в Африку, побывав на этот раз в самых малодоступных местах Абиссинии. В 1910 же году вышла третья книга стихов Гумилёва, доставившая ему широкую известность - “Жемчуга”. Книгу эту
Гумилёв предназначил Брюсову, назвав его своим учителем.
В 1911 году у Гумилёвых появился отпрыск Лев. К этому же году относится рождение Цеха Поэтов и нового литературного течения – акмеизм, признанным вождём которого стал сам Н. С. Гумилёв.
Провозглашенный им акмеизм в его своем творчестве всего полнее и отчетливее выразился в вышедшей конкретно в это время (1912 г.) Сборнике
“Чужое небо”, куда Гумилёв включил и четыре стихотворения Теофиля Готье, одного из четырех поэтов - очень друг на друга непохожих - которых акмеисты провозгласили своими эталонами. Одно из четырех стихотворений
Готье, вошедших в “Чужое небо” (“Искусство”), может рассматриваться как собственного рода кредо акмеизма. Через два года после этого Гумилёв выпустил целый том переводов из Готье - “Эмали и камеи” (1914 г.).
В эти годы, предшествовавшие мировой войне, Гумилёв жил интенсивной жизнью: “Аполлон”, Цех Поэтов, “Гиперборей” (маленький журнал появившийся при Цехе Поэтов и выходивший в 1912 - 1913 гг.), Литературные встречи на башне у Вячеслава Иванова, ночные сборища в “Бродячей Собаке” (литературно- артистическое кабаре). Но и не лишь это, а и поездка, в Италию в 1912 году, плодом которой явился ряд стихотворений, сначало напечатанных в
“Русской Мысли” (неизменными сотрудниками которой в эти годы стали и
Гумилёв и Ахматова) и в остальных журнальчиках, а позже вошедших большей частью в книгу “Колчан”; и новое путешествие в 1913 году в Африку, на этот раз обставленное как научная экспедиция, с поручением от Академии Наук (в этом путешествии Гумилёва сопровождал его семнадцатилетний племянник, Николай
Леонидович Сверчков). Об этом путешествии в Африку (а может быть отчасти и о прежних) Гумилёв писал в напечатанных в первый раз в “Аполлоне” “Пятистопных ямбах”:

Но проходили месяцы, обратно
Я плыл и увозил клыки слонов,
Картины абиссинских мастеров,
Меха пантер - мне нравились их пятна -
И то, что до этого было непонятно,
Презренье к миру и усталость снов.

Люди, отлично знавшие Н. Гумилёва, отмечали, что это был человек, который как будто специально находил угрозы, как будто постоянно испытывал судьбу. Так, ещё незадолго до войны, у него была дуэль с М. Волошиным, с которым они были приятелями. Ссора произошла из-за недоброжелательного отзыва Гумилёва о стихах юный поэтессы, которой помогал Волошин, редактируя ее стихи.
Волошин оскорбил Гумилёва, и тот настаивал на дуэли, добиваясь того, чтоб стрелять лишь до погибели одного из участников и непременно с расстояния в пять шагов. С огромным трудом удалось уговорить та пятнадцать... Первым стрелял Гумилёв, но в противника не попал. Ответный выстрел не последовал, пистолет Волошина дал осечку. Гумилёв согласился на второй раз, но пистолет опять дал осечку. Секунданты не дали согласия на третий выстрел, и Гумилёв
“безмолвный, гордый ушёл к автомобилю”. Лишь в 1921 г. Они пожали друг другу руки...
Первая глобальная война сломала привычный ритм жизни. Спустя 24 дня после объявления войны, 24 августа, несмотря на полученное еще в 1907 году из-за косоглазия освобождение, он записывается добровольцем в лейб-гвардии уланский полк.
Как и ко всему, что делал, к своему роли в войне Гумилёв отнесся очень серьезно. Добившись зачисления “охотником” в армию и выбрав кавалерию, он тут же стал тренироваться, совершенствоваться в стрельбе, езде и фехтовании. Фронт был не за горами – уже в октябрьские дни начались бои.
Служил Гумилёв прилежно, различался храбростью – о том говорит и быстрое его продвижение до прапорщика, и два Георгиевских креста – IV и III степеней, которые давались за исключительное мужество. Был в уланском полку, потом в гусарском. По воспоминаниям современников, в дружбе был верен, в бою – отважен, даже безрассудно храбр. Вот, к примеру, что говорил А. В. Посажной, бывший тогда штаб-ротмистром, о случае, когда его, прапорщика Гумилёва и штаб-ротмистра Шахназарова обстреляли с другого берега Двины германские пулеметчики. Оба штаб-ротмистра спрыгнули в окоп, а
“Гумилёв же нарочно остался на открытом месте и стал зажигать папиросу, бравируя своим спокойствием. Закурив папиросу, он потом тоже спрыгнул с опасного места в окоп, где командующий эскадроном Шахназаров сильно разнес его за ненужную в схожей обстановке храбрость – стоять без цели на открытом месте под неприятельскими пулями”.
В Собрании сочинений Гумилёва, не считая этого воспоминания, собрано и много остальных, говорящих о том, что и в полку он старался не выходить из сферы творчества: писал и читал стихи, рисовал, даже вел споры о поэтике, когда попадался собеседник.
Уйдя на фронт в 1914 году, Гумилёв, естественно, выбыл из литературной жизни столицы, не мог на нее влиять. “Цех Поэтов” распался, что еще раз подтвердило: Гумилёв был в нем стержнем, главным звеном. И, естественно же, закончили появляться в “Аполлоне” именитые Гумилёвские “Письма о российской поэзии”. Зато заместо них Гумилёв стал публиковать в “Биржевых ведомостях” свои “Записки кавалериста”, которые появлялись в течение года и завлекали внимание публики. Всего состоялось 12 публикаций, сопровожденных пометкой:
“От нашего специального военного корреспондента”.
До 1916 года Гумилёв ни разу не был даже в отпуску. Но в 1916 году он провел в Петербурге несколько месяцев, будучи откомандирован для держания офицерского экзамена при Николаевском кавалерийском училище. Экзамена этого
Гумилёв почему-то не выдержал и производства в следующий после прапорщика чин так и не получил.
Октябрьская революция застала Гумилёва за границей, куда он был командирован в мае 1917 года. Он жил в Лондоне и Париже, занимался восточной литературой, переводил, работал над драмой “Отравленная туника”.
В мае 1918 года он возвратился в революционный Петроград. В том же году состоялся его развод с А. А. Ахматовой, а в следующем году он женился на
Анне Николаевне Энгельгардт, дочери доктора-ориенталиста, которую С. К.
Маковский охарактеризовал, как “хорошенькую, но умственно незначительную девушку”.
возвратившись в Советскую Россию, Н. С. Гумилёв окунулся в тогдашнюю горячечную литературную атмосферу революционного Петрограда. Как многие остальные писатели, он стал вести занятия и читать лекции в Институте Истории
Искусств и в различных появившихся тогда студиях - в “Живом Слове”, в студии
Балтфлота, в Пролеткульте. Он принял также близкое роль в редакционной коллегии издательства “Всемирная Литература”, основанным М. Горьким, и совместно с А. А. Блоком и М. Л. Лозинским стал одним из редакторов поэтической серии. В 1918 году, скоро после возвращения в Россию, он задумал переиздать некие из собственных дореволюционных сборников стихов: возникли новейшие, пересмотренные издания “Романтических цветов” и
“Жемчугов”; были объявлены, но не вышли “Чужое небо” и “Колчан”. В том же году вышел шестой сборник стихов Гумилёва “Костер”, содержавший стихи 1916-
1917 гг., А также африканская поэма “Мик” и “Фарфоровый павильон”. Годы
1919 и 1920 были годами, когда издательская деятельность практически полностью приостановилась, а в 1921 году вышли два последних прижизненных сборника стихов Гумилёва - “Шатер” (стихи об Африке) и “Огненный столп”.
не считая того, Гумилёв активно участвовал и в литературной политике. Совместно с Н. Оцупом, Г. Ивановым и Г. Адамовичем он возродил “Цех Поэтов” (это был уже 3-й “Цех”, 2-ой появился в 1917 г., Но скоро распался). “Цех Поэтов” обязан был быть “беспартийным”, не чисто акмеистским, но ряд поэтов отказался в него войти, а Ходасевич кончил тем, что ушел. Уход Ходасевича был отчасти связан с тем, что в петербургском отделении Всероссийского
Союза Поэтов произошел переворот и на место Блока председателем был выбран
Гумилёв. В связи с этим много и очень противоречиво писалось о враждебных отношениях меж Гумилёвым и Блоком в эти последние два года жизни обоих, но эта страничка литературной истории до сих пор остается до конца не раскрытой
Гумилёв с самого начала не скрывал собственного отрицательного дела к большевицкому режиму. По словам А. Я. Левинсона, встречавшегося с ним во
“Всемирной Литературе” Гумилёв “о политике практически не говорил: раз навсегда с негодованием и брезгливостью отвергнутый режим как бы не существовал для него”.
Жизнь Н. С. Гумилёва катастрофически оборвалась в августе 1921 года. 3-Го августа 1921 года, за четыре дня до погибели А. А. Блока, Гумилёва арестовали за “должностное преступление”, хотя ни на какой должности он и не состоял.
приблизительно 24-ого августа его расстреляли. Перечень расстрелянных содержал 61 имя. Гумилёв фигурировал в перечне под №30, и о нём в официальном сообщении было сказано:

“Гумилёв Николай Степанович, 33 лет, бывший дворянин, филолог, поэт, член коллегии “Изд-во глобальная Литература”, беспартийный, офицер. Участник
Петроградской Боевой Организации, активно содействовал составлению прокламации контрреволюционного содержания, обещал связать с организацией в момент восстания группу интеллигентов, которая активно воспримет роль в восстании, получал от организации средства на технические надобности”.

Долгие годы это было официальной версией. Но вот в журнальчике “Новый мир” №
12 за 1987 год возникла сообщение юриста Г. Л. Терехова, который в бытность его старшим ассистентом Генерального прокурора СССР и членом коллегии Прокуратуры СССР изучал по долгу службы все секретные материалы, находившиеся в архиве. По делу установлено, пишет Г. А. Терехов, грех Гумилёва заключалось в том, что он “не донес органам русской власти, что ему давали вступить в заговорщицкую офицерскую компанию, от чего он категорически отказался”. Никаких остальных обвинительных материалов, которые изобличали бы Гумилёва в участии в антисоветском заговоре, в том уголовном деле, по материалам которого осужден Гумилёв, нет. Там содержится только подтверждение, подтверждающее недонесение им о существовании контрреволюционной организации, в которую он не вступил.
Мотивы поведения Гумилёва зафиксированы в протоколе его допроса: пробовал ею вовлечь в антисоветскую компанию его друг, с которым он обучался и был на фронте. Предрассудки дворянской офицерской чести, как он заявил, не дозволили ему пойти “с доносом”.
В воспоминаниях о Гумилёве не раз цитировалась фраза из письма его к супруге из тюрьмы: “Не беспокойся обо мне. Я здоров, пишу стихи и играю в шахматы”.
Упоминалось также, что в тюрьме перед гибелью Гумилёв читал Гомера и
Евангелие. Написанные Гумилёвым в тюрьме стихи не дошли до нас. Они были, возможно, конфискованы. Н. Гумилёв – первый в истории российской литературы большой поэт, место погребения которого даже неизвестно. Как произнесла в собственном стихотворении о нем Ирина Одоевцева:

И нет на его могиле
Ни холма, ни креста - ничего.

Николай Гумилёв стал первым, с которого начался счёт поэтов, убитых
русской властью,– за ним следуют тени Осипа Мандельштама, Павла
Васильева, Т. Табидзе, Д. Андреева, Б. Корнилова...
В сталинские времена физическая погибель расстрелянного поэта – не говоря уж о том, что о ней даже не сказали бы – означала бы и его литературную погибель. В те времена это было не так, либо не совершенно так. В 1921-22 годах памяти Гумилёва посвящались вечера, кружок “Звучащая Раковина” приготовил посвященный ему сборник стихов. В 1922 году выходили еще в России сборники стихов Гумилёва и его переводы, в том числе посмертный сборник стихотворений с предисловием Г. Иванова, дополненный в 1923 году. В 1923 году вышел, также с предисловием Г. Иванова, сборник статей Гумилёва
“Письма о российской поэзии”. В 1922 году драма Гумилёва “Гондла” была поставлена на Петроградской сцене. Она имела фуррор, и на первом представлении из публики стали кричать: “Автора! Автора!” После этого пьеса была снята с репертуара. С течением времени вокруг имени Гумилёва образовалась завеса молчания. Но читатели и почитатели у него оставались.
Стихи его распространялись в рукописи, заучивались наизусть; по его строчкам, говоря словами поэта Николая Моршена, выросшего под русским режимом и оказавшегося в эмиграции во время войны, узнавали друг друга единоверцы.
Судьба Николая Гумилёва принуждает вспомнить слова другого страдальца времени, замечательного писателя Александра Солженицына: “Несчастная гуманитарная интеллигенция! Не тебя ли, главную гидру, уничтожали с самого
1918 года - рубили, косили, травили, морили, выжигали? Уж, кажется, начисто! Уж какими глазищами шарили, уж какими метлами поспевали! – а ты опять жива? А ты опять тронулась в свой незащищенный, бескорыстный, отчаянный рост!..”


Сдавался – средняя школа «Науямесчё» (8-ая), г. Вильнюс.

Еще рефераты
Обломовка: сельская идиллия либо уродливый мир?
Обломовка: сельская идиллия либо уродливый мир? Несколько наблюдений о «сне Обломова» и об авторской позиции в романе А. Гончарова «Обломов» Ранчин А. М. Как отлично понятно, не существует одного представления в истолковании авторской позиции в романе И. А....

Толстой и Ясная поляна
городская общеобразовательная школа №16. Яснополянские фермеры как – то спросили писателя: - Лев Николаевич, вы за границей бывали. Небось там лучше? - Нет, - ответил он, - лучше собственной родины негде нет. Для меня самое наилучшее – ЯСНАЯ...

Гармония и музыкальность поэзии А. А. Фета
Гармония и музыкальность поэзии А. А. Фета Фет в фаворитные свои минуты выходит из пределов, указанных в поэзии, и смело делает шаг в нашу область... Это не просто поэт, а быстрее поэт-музыкант, как бы избегающий даже таковых тем, которые просто поддаются выражению словом... ...

Педро Кальдерон. Врач собственной чести
Педро Кальдерон. Врач собственной чести Действие происходит в Испании во времена короля дона Педро Справедливого либо ожесточенного (1350—1369 гг.). Во время охоты брат короля инфант дон Энрике падает с лошади, и его в бессознательном состоянии вносят в дом дона Гутьерре Альфонсо...

Внутренний мир героев рассказа А. П. Чехова «Дама с собачкой»
Внутренний мир героев рассказа А. П. Чехова «Дама с собачкой» Антон Павлович Чехов — узкий психолог, умеющий обрисовать не лишь пейзаж, портрет героев, но и их обеспеченный внутренний мир. Писатель тяготеет к психологическому портрету, показывающему поступки героев и их...